Юнг и гомосексуализм: часть 1

[rinamoiseeva]

Журнал аналитической психологии

ЮНГ И ГОМОСЕКСУАЛИЗМ: ЧЕТКОЕ ВИДЕНИЕ

РОБЕРТ Х. ХОПКЕ, Беркли, Калифорния

Гомосексуализм – это один из тех вопросов в аналитической психологии, который похож на известную историю о трех слепых и слоне. Слепые не могли увидеть слона целиком, замечали только те его части, которых можно коснуться, и утверждали, что именно их часть и есть все животное целиком. Подобная ситуация складывается и в отношении гомосексуализма, который упрощенно трактуют так, как будто эта универсальная и очевидная форма человеческого взаимодействия есть ничто иное, как материнский комплекс, комплекс Пуэра или охваченность Анимой. Чтобы избежать подобных упрощений, предлагаем вам всесторонний обзор работ Юнга по этому вопросу.

На самом деле, обзор того, что Юнг написал по этой теме, не представляет колоссального труда. Пятнадцать ссылок в его труде «Собрания Сочинений», пять ссылок в его профессиональной и личной переписке и две ссылки в его автобиографии не позволяют говорить о его большом внимании к исследованию психологических и социальных последствий гомосексуального поведения. Как уже отмечалось ранее, некоторые авторы ухватились за это и заявили обо всей работе Юнга: «Юнгу было нечего сказать по этому вопросу».

Однако рассматривая сочинения Юнга о гомосексуализме, мы не ставим своей целью провести критический обзор теории гомосексуализма, заметим, это никогда не было и целью сочинений Юнга о гомосексуализме. Наоборот, мы обращаемся к его трудам по гомосексуализму, как к одному из способов понять, каков был вклад Юнга как аналитика и человека в понимание гомосексуальности.

ОТНОШЕНИЕ ЮНГА К ГОМОСЕКСУАЛИЗМУ

Существует пять основных позиций Юнга по отношению к гомосексуализму, некоторые из них ясно выделены в его сочинениях, другие же являются просто предположениями, но становятся очевидными в ходе многочисленных дискуссий. Все эти пять позиций абсолютно различны, если их выделять по отдельности, но ни одна из них не противоречит остальным, и, в целом, по крайней мере, четыре из пяти представляют собой верное направление к пониманию гомосексуализма.

Первая ссылка на гомосексуализм в опубликованных работах Юнга находится в обзоре «Гомосексуализм и уголовный закон», она показывает его отношение к гомосексуализму, и находит в дальнейшем отражение в его дискуссии «Любовная проблема студента». Для Юнга, гомосексуализм не должен преследоваться законом, эта позиция основывается на двух пунктах: (1) в отсутствии притеснений со стороны общества, гомосексуализм сам по себе не уменьшает «ценность индивидуума как члена общества», и (2) законы против гомосексуализма, как уголовного преступления, бесполезны, бесчеловечны, и способствуют распространению такого преступления, как шантаж. Едва ли кто-то может охарактеризовать Юнга как сторонника социальных реформ, основываясь на этом обзоре (Юнг цитировал здесь прогрессивную позицию Ловенфельда). Но вряд ли кто-нибудь будет отрицать, что основная позиция Юнга, высказанная им не раз, это – социальная терпимость к гомосексуализму.

Вследствие этого, толерантная позиция Юнга сначала может показаться полностью совпадающей с современной и политически сознательной психологической позицией. Тем не менее, можно допустить серьезную ошибку, рассматривая «терпимость» Юнга через призму современных, идеологических идей. Важнее его позиции о социальной терпимости являются размышления о самой этой позиции, а именно, то, что юридическое преследование гомосексуальной деятельности, по существу, не может быть принудительно осуществлено и может провоцировать преступления; по сути, это утилитарные аргументы, не имеющие под собой психологической основы. Юнг здесь не строит теории, а основывается на здравом смысле. Что касается интереса Юнга к «бесчеловечному» обращению, то психиатры часто рассматривают себя в качестве «защитников людей с девиантным поведением, которые страдают из-за общества и традиционных сил социального контроля». Естественно, в то время, когда религиозная позиция обладала большей социальной и политической силой, сами гомосексуалы даже приветствовали переклассификацию гомосексуалов в «больных» людей, только чтобы избежать жестоких юридических последствий своих якобы «преступлений». Учитывая время написания Юнгом его работ, любое предположение, что Юнг не рассматривал гомосексуализм как «болезнь» кажется безосновательным. Его позиция, что уголовные наказания против гомосексуалов являются бесчеловечными, видимо, основана на «терапевтическом видении» психиатров начала XX столетия, которые, не имея научных данных или данных об анализе своей роли агентов социального контроля, не смогли заметить тот психологический ущерб, который нанесла даже такая «прогрессивная» идея как патологизация гомосексуализма.

С другой стороны, нельзя просто списать Юнга как человека заблуждающегося в политике и довольно высокомерного в психиатрии. Быть терпимым, быть способным к терпимости – это краеугольный камень осознанности. Терпимость – это про аналитические достоинства, такие, как отложенное вознаграждение, бытие здесь и сейчас с клиентом, воздержание от осуждения. Они готовят почву для новой настоящей жизни, помогают нашей душе покинуть тюрьму «эго», тюрьму распоряжений и директив. Терпимость не одобряет и не осуждает; она позволяет быть. Как у ученого, у Юнга не было иного выбора, кроме как быть терпимым.

Толерантность увязана со второй позицией Юнга по отношению к гомосексуализму: лучше всего понять гомосексуализм можно, если рассматривать его в историческом и культурном контексте. Классическая Греция, в которой гомосексуализм играл живую социальную и политическую функцию, - это постоянный пример, на который ссылался Юнг: и когда рассматривал конкретные случаи, как, например, в случае мальчика, со сном о колодце в Лурде, и когда занимался более теоретической разработкой вопроса, как в работе «Любовная проблема студента» или в его письме к Вербловскому. Юнг добавляет к этой исторической перспективе еще одну, которую лучше всего охарактеризовать как «культурологическую», перспективу, в которой современная социальная функция гомосексуализма является вопросом, подлежащим исследованию в соответствии с психологическими подоплеками, вызванными поведением. Примеры такой культурологической перспективы можно найти в юнговской работе «Женщина в Европе», письме к Фрейду и в двух упоминаниях о гомосексуализме в «Воспоминания, Сны, Размышления». С помощью этих более широких исторических и культурологических представлений, Юнг смог выйти за пределы концепции «гомосексуализм как болезнь», и выделить как положительные, так и отрицательные стороны гомосексуализма с точки зрения как коллективной, так и индивидуальной психики.

Чтобы избежать неправильного толкования этих позиций, обусловленного их сходством с современными точками зрения, важно отметить, что благодаря историко-культурному подходу появилось более ясное понимание гомосексуализма как психологического феномена. Естественная среда обитания, идеальная для истинной жизни наших душ - это терпимость и широта взглядов; терпимость и широта взглядов - это психологические вода и еда. Гомосексуализм нельзя рассматривать как бич современной эпохи, как «французскую болезнь», которая пришла из ниоткуда, как феномен, ограниченный Манхэттеном. Это неотъемлемая сторона человеческих отношений, которая была везде и всегда. К чести Юнга, благодаря своему огромному багажу знаний, он увидел, что его гомосексуальные клиенты не были ни одиноки, ни уникальны - ни во времени, ни в пространстве.

Тем не менее, нигде эта широкая перспектива не переходит у Юнга в поддержку гомофилии. Напротив, постоянные отсылки к гомосексуализму в Древней Греции приводят Юнга к отождествлению гомосексуальной активности с «примитивными» обществами, и, хотя и он, и Фрейд могли с увлечением рассуждать о методах контрацепции на примере различных сообществ, историко-культурологическая перспектива не помешала Юнгу относиться без особого энтузиазма так называемой «маскулинизации» женщин в современном обществе. Несмотря на какие бы то ни было положительные функции гомосексуальных отношений в обществе, как, например, образовательная функция, которую выполняют гомосексуальные отношения между молодым и более старшим мужчиной, или распространение истинного интимного взаимодействия между «высокодуховными, интеллектуальными» женщинами, Юнг был настроен пессимистично по отношению к тому, что такие положительные ценности могут поддерживаться в гомосексуальными парами в рамках общества. Пессимизм – это не осуждение, но и не поддержка.

Третья основная позиция Юнга в отношении гомосексуализма заключатся в следующем: гомосексуализм является результатом психологической незрелости, и, следовательно, представляет собой аномальным и психопатологическим явлением. Эта позиция проявляется снова как в рамках его рассуждениях о психологической теории, как в ссылке в его работе «Теория психоанализа», а также при изучении аналитических случаев, например, случай женщины со сном о крабе («Психология бессознательного»), или случай молодой девушки, влюбленной в своего преподавателя («Аналитическая психология и воспитание»). Видимо, частично эта позиция основана на «терапевтическом видении», присущем раннему психологическому истеблишменту: лучше «больной», чем «преступник», а еще лучше «инфантильный». Этот взгляд на проблему гомосексуализма является чем-то большим, чем просто ошибочным восприятием социальной функции психиатрии. Полагается, что объективная психологическая зрелость существует, и, что самое важное, гетеросексуальность и представляет собой такую психологическую зрелость. Такое предположение остается открытым вопросом, как с эмпирической, так и с теоретической точки зрения.

Революционное и методически безупречное исследование Кинси о человеческой сексуальности, так же как и исследование, проведенное Институтом Сексуальных Исследований, основанным Кинси, показали, что человеческая сексуальность есть феномен с неисчислимыми вариациями, как психологическими, так и поведенческими, гетеросексуальность – это всего лишь один из множества возможных вариантов человеческого поведения. Исследование поведения животных, сделанное Фордом и Бичем, выявило тот факт, что гомосексуальное поведение между взрослыми мужскими особями обезьян происходило с признаками возбуждения и удовлетворения даже в присутствии подходящей для спаривания самки. Различные статьи и исследования Эвелин Хукер в отношении гомосексуалов, не являвшихся пациентами, показали, что адаптация гомосексуалов совсем не так плоха. Более того, это исследование поставило вопрос о том, что патологическим фактором для гомосексуалов с проблемами психологического характера, является не их сексуальность как таковая, а скорее, ригидные социальные и моральные предубеждения в отношении гомосексуалов со стороны общества. Эти эмпирические исследования, а также многие другие, которые просто невозможно перечислить здесь, привели к пересмотру психоаналитических идей о норме и аномалии. Например, такой выдающийся практик, как Джуд Мармор, начал воспринимать гетеросексуальность как норму, детерминированную культурой, а не как биологический императив.

Конечно, многие психиатры и психологи по-прежнему используют генитальную гетеросексуальность в качестве мерила психологического здоровья. Вопрос о том, является ли гетеросексуальность или любая другая сексуальная ориентация биологическим императивом, остается предметом для многочисленных исследований и дискуссий. Однако гетеросексуальность бесспорно представляет собой доминирующую культурную ценность и любое отклонение, без сомнений, будет сопровождаться некоторой долей стресса для психики. Многие психологи по доброй воле верят, что миссия их профессии - в уменьшении этого стресса, таким образом, они видят свою задачу в приспособлении к социальной норме. К тому же, бурный рост эмпирических исследований жизни гомосексуалов и естественное уменьшение стрессов, связанных с гомосексуальной ориентацией, в связи с продвижением идей социальной терпимости, сегодня приводит к тому, что становится все сложнее отстаивать позицию о превосходстве гетеросексуальной социальной адаптации над гомосексуальной. Конечно, исключение гомосексуализма из списка психических расстройств, осуществленное Американской Ассоциацией Психиатрии, содействует пересмотру восприятия гетеросексуальности как «нормы» или «зрелости».

Отношение Юнга к гомосексуализму как к психологической «незрелости» или «инфантильности», базируется на строгой сексуальной телеологии, где telos мыслится как генитальная гетеросексуальность. В свете более поздних исследований данная точка зрения не является абсолютно верной эмпирически, и, по этой причине, не может быть применима на практике с целью лучшего понимания гомосексуальных мужчин и женщин.

Телос не является стандартом, критерием, догматом, буквальным суждением. Это тайна законченности, сокрытая во времени, потенциал. К тому же, сам Юнг оберегал телеологию от лап религиозных догм и вернул ее на принадлежащее ей по праву со времен Аристотеля место в естествознании. Он показывал, насколько невозможно установить телос, потому что телос может только раскрыться, в своей манере и в свое время.

С течением времени Юнг сформировал и намного более сложное понимание «психологической зрелости», чем его механистическая точка зрения, нашедшая отражение в ранних сочинениях, поэтому не будем повторять ошибок слепцов из притчи: не будем, потрогав только хвост слона, приводить этот хвост в доказательство того, что все животное в целом не слон, а гусеница. Его поздние взгляды на психологическое развитие человека, на индивидуацию, действительно связывают вопрос об отношении индивидуума к своему архетипическому внутреннему миру с вопросом о его психологической зрелости, как для гетеросексуалов, так и для гомосексуалов. Однако фактом остается то, что нигде в своих работах Юнг не приводит примеров индивидуумов, которые бы достигли высокого уровня индивидуации и при этом осуществляли бы гомосексуальные практики.

Четвертая позиция Юнга по отношению к гомосексуализму – это необходимость проводить различие между гомосексуализмом индивидуума и другими личностными проявлениями этого индивидуума. Этот подход становится понятнее в отношении обсуждений аналитических случаев, в которых Юнг отходит от исследования гомосексуального поведения и чувств пациента и обращает внимание на другие аспекты индивидуального психологического развития. Этот подход также присутствует в более теоретических рассуждениях Юнга, как например, «Психологические аспекты материнского архетипа», где Юнг утверждает, что материнский комплекс, следствием которого стал гомосексуализм, может также породить и другие положительные и отрицательные личностные характеристики.

Это различение происходит не от простого добросердечия или отрицания. Это следствие строгого эмпиризма Юнга, его верности объективности, для которой все теоретические предположения должны быть приостановлены (настолько, насколько это возможно для сознания) до тех пор, пока все данные не будут собраны и оценены. Эта позиция кажется связанной с менее очевидным, но не менее важным принципом большей значимости целого в психике индивидуума, нежели какой-либо его части. Результатом этой эмпирической объективности и преданности целостности для Юнга в то время стала идея минимизация важности гомосексуализма индивидуума и, соответственно, рассмотрение гомосексуальности в более широком контексте.

В социальной и клинической атмосфере начала 20 века идея о проведении такого различения принесло Юнгу неоценимые преимущества. Вместо того, чтобы не замечать все другие аспекты психики гомосексуального пациента, Юнг выходил за пределы социальных и клинических предрассудков своего времени и приходил к верному пониманию целостной психологии индивидуума. Безусловно, анализ случаев со сном женщины о крабе и сном мальчика о колодце отчетливо указывает на его внимание к жизненноважным аспектам личности этих анализандов; многие другие терапевты упустили бы эти аспекты, так как концентрировались бы исключительно на гомосексуализме, как на единственном фокусе «терапии».

В наше время, когда патология и социальный вред гомосексуализма являются достаточно спорными вопросами, дифференциация, проведенная Юнгом, между сексуальной ориентацией индивидуума и другими аспектами его личности может не быть столь полезной. Если считать гомосексуализм одним из вариантов континуума сексуальных ориентаций, как на знаменитой шкале Кинси, такое разделение может наносить ущерб пониманию индивидуума, как бы разрезая индивидуума на психологические куски: гомосексуализм будет рассматриваться отдельно, религиозная ориентация отдельно и так далее, как будто каждый аспект не взаимодействует и не оказывает взаимного влияния на остальные. В лучшем случае, такое разделение будет ненужным и неуместным, и даже в современной атмосфере признания и растущего нейтралитета по отношении к сексуальной ориентации, можно сказать, что любое обобщение в отношении позитивных и негативных функций сексуальной ориентации индивидуума выводит нас на опасную дорожку.

Тем не менее, проводить различие, которое проводил Юнг между сексуальной ориентацией индивидуума и другими аспектами его личности, представляется довольно разумным, по крайней мере, до тех пор, пока не будут получены большие знания об индивидууме. Очевидно, для многих людей их сексуальная ориентация, какой бы она ни была, будет представлять собой жизненно важный аспект их существования. Для других - ориентация будет представлять собой минимально важный фактор жизни, жизни, ориентированной на совершенно другие проблемы. С другими индивидуумами, для которых, по каким-либо причинам, сексуальная ориентация является источником душевного страдания, такая дифференциация позволит увидеть индивидуума целостно, а не просто смотреть на него как на «случай».

Вне всяких сомнений, наиболее важная позиция Юнга по отношению к гомосексуализму и, безусловно, наиболее «юнгианская» позиция, – звучит следующим образом: гомосексуализм индивидуума несет свой особый индивидуальный смысл, и психологический рост индивидуума заключается в осознавании этого смысла. Это позиция подробно описана в случае со сном мальчика о колодце и равнозначно представлена в его более теоретической работе «Любовная проблема студента». Поиск смысла приводит Юнга к разработке «двухшагового» процесса исследования: сначала Юнг исследует, как гомосексуализм выражается в жизни индивидуума, а затем изучает, как это выражение влияет на личность индивидуума в целом. Это также приводит Юнга к пониманию, что гомосексуализм может иметь как положительное, так и отрицательное значение в жизни индивидуума; более того, к пониманию, что, на самом деле, действительно есть несколько видов «гомосексуальностей»; что есть различные гомосексуальные отношения, оказывающие различное влияние на развитие индивидуума и его социальные взаимоотношения.

Предположить, что у гомосексуальности есть индивидуальный смысл, значит предположить, что психика есть феномен, имеющий некую цель, а все аспекты психологической жизни индивидуума служат цели его психологического развития, даже те, которые внешне кажутся регрессивными и патологическими. Очевидно, эта точка зрения имеет под собой философскую основу, хотя Юнг и считал ее эмпирически доказанной через исследование проявлений бессознательного. Сама концепция науки предполагает рациональное понимание вселенной, и Юнг последовательно придерживался следующего принципа: что только скрупулезное применение рациональных методов может приблизить нас к пониманию явно иррациональных феноменов.

Следование этому подходу к гомосексуализму, наряду с предположением о наличии в гомосексуальности некоего психического смысла, является характерной «индивидуальностью» психологии Юнга, в которой объектом исследования считается душа индивидуума. Эти два предположения (истинный фокус психологии - душа индивидуума и душа есть феномен имеющий цель) показали Юнгу то, что «гомосексуализм» бывает настолько разным, насколько различаются и сами люди, и что эти различные типы «гомосексуализма» содержат в себе и источник развития, и угрозу деформации для человека. Идея Юнга о смысле гомосексуализма, индивидуальном для каждого гомосексуала, требует от каждого индивидуума встретиться лицом к лицу с тем вызовом, который бросает ему понимание смысла его собственной гомосексуальности, а также требует от индивидуума нравственного решения о том, как взаимодействовать с этим смыслом в повседневной жизни.

Если эта философская и терапевтическая позиция и выглядит излишне рациональной, то все же в этом случае нельзя сказать, что «внешность обманчива». Сам Юнг, хотя и постулировал наличие потенциально положительных аспектов гомосексуализма, тем не менее, представлял только те случаи, в которых гомосексуальность либо является искажением некоторой иной, правильной, потребности, либо имеет исключительно регрессивный характер. Кроме того, как видно из обзора его сочинений, и будет видно в дальнейшем в ходе изучения его теории гомосексуализма, он не сдерживался от теоретических обобщений в отношении смыслов гомосексуальности.

Оставался или нет Юнг верным своим собственным предположениям – это не самый главный вопрос. А вот по-настоящему важный вопрос, отвечающий нашим задачам, таков: представляют ли собой идеи Юнга о гомосексуализме плодородную почву для изучения жизни гомосексуальных мужчин и женщин и нашей внутренней гомосексуальности, в какой бы то ни было форме. Очевидно, идеи Юнга дают нам такую возможность.

Перечислим подходы к пониманию гомосексуализма: предположить, что гомосексуализм имеет некий индивидуальный смысл, провести различие между гомосексуализмом индивидуума и другими аспектами его личности, поместить гомосексуализм в исторический и культурный контекст, принять позицию социальной терпимости. Как любое психическое явление, гомосексуализм - это и комплекс, и реальность жизни, эти подходы позволяют данной реальности быть, в то же время, они предоставляют методы, позволяющие наблюдать за развитием и целью этого феномена в широком контексте человеческой жизни.