расстановки, ЭКО, юнгианский анализ - 2
Feb. 6th, 2012 10:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rinamoiseevaПродолжение.
Про суррогатную мать. У нас уже есть клинический опыт обращения и самих суррогатных матерей, скорбящих по утраченному плоду своего чрева, и матерей, которые не вынашивали своих детей. В ситуации ВМР очень трудно собрать клинический материал. Порой кажется, что находишься в центре заговора молчания. В кулуарных беседах у психологов достаточно клиентских случаев, но нет ни одной публикации, за исключением религиозно-ориентированных, причем резко негативных. Заговоры молчания обусловлены, помимо финансовых причин, и тем, что у матерей, использовавших ВМР, есть страх, что ее ребенка сочтут искусственным, ненормальным. Негативные оценки ВМР также отнюдь не прибавят ни мамам, ни детям уверенности. В Интернете есть несколько сайтов, где на форумах такие мамы общаются между собой. Что бросается в глаза: страх, напряжение, истерические призывы к оптимизму, как будто эти женщины испытывают страх собственных страхов. Даже между собой они боятся делиться своими переживаниями, если кто-то из них заговорит о трудностях, то сразу у нее будет с десяток оппонентов, которые заставят ее отказаться от своих позиций. Из последних сил женщина старается держаться на шаткой позиции «все отлично». «У меня есть тайна» - вот слова для разрешения тяжкого бремени секрета. И становится легче… Выполняя это упражнение, мама мысленно представляет себе тех членов своей семьи, от которых скрывает обстоятельства появления ребенка на свет, смотрит им в глаза.
Мать, 33 года, сын, 1,5 года. Мать жалуется, что не может прикасаться к ребенку, телесный контакт вызывает неприятно-тревожное чувство. Очень страдает по этому поводу, опасается, что ее отстраненность повредит ребенку. Через некоторое время в терапии выяснилось, что ребенок выношен суррогатной матерью. «Тебя выносила другая мать. Я говорю ей спасибо» - матери рекомендовано мысленно произносить эту фразу, глядя в глаза ребенку. В течении 6 месяцев – значительное улучшение, постепенно налаживается телесный контакт [1]
Для людей, прибегающих к ВМР, лучше не признавать перинатальную психологию. Иначе становится слишком страшно. В зачатии каждого из нас участвовало двое. В зачатии «малыша из пробирки» – десятки человек. История знает, а, следовательно, в поле коллективного бессознательного присутствует опыт группового зачатия. Но известные нам примеры относятся к сакральным оргиям, а дети, рожденные вследствие оных, предположительно, либо умерщвлялись, либо отдавались «на сторону». Это были совсем непростые дети, ниже чуть подробней расскажем. Их социальное признание в семье было неприемлемым или проблематичным. То есть, система их не принимала как равноправных членов. Можно ли думать, что у ВМР-матерей архетипическая память заставляет беспокоиться за будущее детей? Возможно, что и сейчас такие дети скрыто отвергаются семейной системой. Мы здесь особенно подчеркиваем, что речь идет не о социальном, а о бессознательном, грозном и иррациональном побуждении. Но порой кое-что прорывается и в сознание:
Женщина, родившая двоих сыновей при помощи ЭКО, жалуется, что свекровь не помогает с детьми, избегает внуков, часто грубо и нелепо шутит на тему искусственных людей, говорит невестке о том, что сперма могла попасть от другого мужчины. Внуков называет «пробирочники». Ситуация осложнена тем, что для того, чтобы заплатить за ЭКО, клиентке с мужем пришлось продать квартиру, приходится проживать на одной территории со свекровью.
«Ты – мой подлинный ребенок» - обращение вслух в условиях терапевтической сессии к каждому из детей (в воображении). Глубокий катарсис, облегчение.
Дети, родившиеся и зачатые «необычным» способом, еще не выросли, но родители – наши реальные клиенты. И кое-что уже достаточно отчетливо заметно, некоторые общие тенденции. Прежде всего, это огромный уровень тревоги, несравнимый по мощи и качеству с повышенной тревогой родителей, рождающих новую жизнь после многих лет лечения бесплодия, но «обычным» образом. Будущие и состоявшие матери после долгих лет бесплодия обычно не доверяют своему телу, малыш кажется им слишком хрупким, а мир – опасным. В ситуации ВМР картина сходная, но количественно и качественно несколько другая. Тревожность, как было сказано, достигает тех высот, где уже начинается жизнь в иной реальности. Это ощущения деперсонализации, постоянная настороженность, напряжение. Кое-кто из психиатров, в частной беседе, рассказывал о бредоподобных идеях. Картина психологических расстройств напоминает те изменения, которые происходят у разведчиков, вынужденных долго находится на вражеской территории. Сновидения изобилуют сюжетами вторжения монстров, необычных существ, часто снятся чужие, никогда не виденные люди. И часто-часто – смерть ребенка в самых разных вариантах.
Мать, носящая оплодотворенную спермой мужа донорскую яйцеклетку, бессознательно чувствует себя униженной – она лишь инкубатор для ребенка мужа и чужой женщины. И опять особо подчеркнем, на бессознательном уровне. Подавление, как способ защиты, не даст проявиться этому переживанию напрямую. Соответственно, подавленный материал проявит себя в виде необъяснимых перепадов настроения, соматическом неблагополучии. На архетипическом уровне ситуация с вынашиванием донорской яйцеклетки сходна с непорочным зачатием «наоборот». Мы рекомендуем таким мамам (и папам, кто воспользовался спермой донора, конечно) повторять фразы: «У тебя это есть, у меня этого нет. Спасибо, что дала (дал) мне ребенка. Я воспитаю его, как смогу».
Это несложное упражнение необходимо делать, представляя, что глядишь в глаза донору, совершенно неважно, что вы не знаете, как он или она выглядит. Как долго? Это душа сама решит.
И, глядя в глаза ребенка: «Ты пришел от другой женщины (другого мужчины). Она (он) подарил (а) мне право быть с тобой. Я носила тебя, как мама. Я принимаю тебя, как папа».
И, конечно, как только позволит возраст, ребенку необходимо рассказать про обстоятельства его рождения. Не стоит опасаться того, что он начнет искать отсутствующего генетического родителя. Больше шансов, что он будет в хроническом смятении, даже на физическом уровне ощущая ложь, если вы скроете правду. К слову, те приемные дети, чьи родители рассказали им про усыновление, гораздо стабильнее себя чувствуют в жизни, нежели те, от кого скрыли.
«Спасибо, что дала мне возможность жить» - упражнение для ребенка, а пока мал, мама может его выполнять вместо малыша.
В ситуации ЭКО ребенок вынужден жить с чувством зыбкости своего существования. Когда-то его выбрали люди, его братья и сестры погибли, чтобы он смог остаться. А может быть, у мамы было несколько попыток ЭКО, но зародыши не прижились, ушли в небытие? И он выходит в жизнь после многих маленьких, незаметных смертей? Это высокая плата за жизнь. Именно с этим невыносимым ощущением он живет. Если не помочь в разрешении такого внутреннего конфликта, какие будут последствия?
«Я вижу вас» - послание ребенка погибшим братьям и сестрам.
В попытках облегчить тяжкую ношу неоплаченного долга, такой человек будет бессознательно стараться избавиться от жизни, как ни страшно это звучит. Высокий риск самоубийства, химических зависимостей, не соответствующее реальности чувство опасности - это еще не все возможные проблемы. Но, как уже сказано, вряд ли в скором времени мы увидим опубликованные отзывы детских психологов, врачей и воспитателей, пока все на уровне разговоров – уж больно прибыльный бизнес, кто же позволит огласить правду… Несомненно, должны существовать способы, позволяющие таким детишкам облегчить бремя существования, но чтобы их найти, необходима возможность открытого обмена опытом специалистов, родителей, самих подросших детей.
«Я принимаю жизнь за такую цену» - послание ребенка Судьбе. Напомним, что пока ребенок маленький, мама может повторять разрешающие фразы вместо него.
Пока мы только обозначили контур возможной проблемы весьма недалекого будущего.
Предупрежден, значит, вооружен.
А что говорят мифы, основная архетипическая составляющая нашего бытия? Мифы о чудесном рождении фактически ровесники человечества.
То есть, коллективное бессознательное допускает появление детей необычным способом, но такие дети обременены некоей определенной миссией, которую необходимо исполнить. И чаще эта миссия достаточно сложна, обычная судьба – не их удел.
Появление легализованного способа необычного рождения, десакрализация, то есть чудо, поставленное на поток – неизвестно какие процессы это вызовет в коллективном бессознательном. Известно, чем для человечества обернулась всеобщая доступность психоактивных веществ, об этом мы уже говорили в разных публикациях.
Мы внутренне готовы к упрекам в излишней драматизации и консерватизме. Человечество стремится к прогрессу, однако прогресс может уничтожить человечество. Это касается не только ядерной энергии. Душа – весьма хрупкая субстанция. Но дар осознавания происходящего может спасти нас в самых трудных ситуациях. Надо только не прятаться от проблем, не подавлять их, и, конечно, не молчать.
Итак, необычное рождение… Как оно отражено в мифологии? Дж. Кемпбелл в работе «Мифический образ», ссылаясь на Отто Ранка, выделяет признаки сверхъестественного рождения героя:
1. Ребенок является отпрыском высокородных родителей, либо один из родителей – божественного происхождения.
2. Рождение сопровождается трудностями, драматическими обстоятельствами, следствием которых является разлучение с матерью, утрата собственной биографии – подкидывание, помещение в опасные ситуации, то есть, насильственная сепарация от родителей.
3. Брошенному на произвол судьбы младенцу (читай, отвергнутому системой) помогают божественные и/или природные силы. Ребенок спасен и часто попадает к приемным родителям.
4. Подросший герой возвращается в свою истинную семью и наказывает обидчиков, способствующих его изгнанию из семьи в детстве. Часто таким обидчиком оказывается отец.
И вновь упражнение с разрешением: Ребенок, рожденный от донорского репродуктивного материала своему генетическому родителю: «Ты у меня есть».
Мы видим, что чудесным образом рождается божество либо спаситель мира. Необычным образом рождается ребенок, и родители, помимо своей воли, ибо здесь начинают действовать энергии бессознательного, переносят на него чувства и ожидания, адресованные спасителю. Или переносят те же чувства, но негативно окрашенные, то есть теневые. Ребенок видится инфернальным, порождением ада, ему приписываются всевозможные недостатки, даже пороки.
Мать, выносившая ребенка от донорского репродуктивного материала (мужского и женского), отвергает ребенка 6 лет, постоянно ссылаясь на «испорченную генетику», «неизвестную наследственность». Раздражается низким уровнем развития ребенка, его неумением; с трудом учит дочь читать, кричит на нее, наказывает. За помощью обратился отец. Девочка действительно немного отстает от сверстников, но в рамках своей нормы, учитывая, что родилась недоношенной.
«Ты пришла от других папы и мамы. Я буду тебе, как папа» - упражнение для отца. В течение 2 месяцев улучшение, напряжение в семье уменьшилось, постепенно налаживается контакт и между матерью и ребенком.
Так помнит ли ребенок об обстоятельствах своего появления на свет? Готов ли он принять жизнь за такую цену? Может он выберет профессию священника, станет миссионером, будет работать в хосписе, чтобы расплатиться за множество жизней, погубленных в его честь и чтобы отдать низкий поклон множеству людей, принимавших участие в его зачатии. Или в ужасе от давления сверхъестественного в своей судьбе он бросится в пропасть прямо ему навстречу. Высокая цена уже заплачена. Платить ли страшную цену?
Пока больше вопросов, чем ответов, но очевидно одно – умалчивание о проблемах, в совокупности с экзальтированным призывом иметь ребенка любой ценой, все туже затягивает узел на шее… нет, не цивилизации, а конкретных людей, столкнувшихся с темой вспомогательной репродукции. Именно они не могут найти адекватной помощи у психотерапевтов, боятся поделиться тревогами. Скованные конфиденциальностью психотерапевты, в свою очередь, не могут коллегиально обсудить сложные случаи.
Мама боится за ребенка, порой боится и самого ребенка, она боится специалистов, которые могут сказать совсем не то, что хочется услышать, она боится дурной наследственности, если у ребенка донорский генетический материал, она боится и боится… Ребенок, растущий под тревожными взглядами папы и мамы, имеющий такой драматичный перинатальный опыт, боится, что он какой-то не такой, боится, что его не любят или перестанут любить, изгонят, объявят чужим; он боится, боится и боится… Кто посмеет войти в их страх?
Мы сердечно благодарим родителей, которые согласились на публикацию клинического материала, благодарим за смелость, за понимание значимости их трудного опыта для других семей и для тех, кто помогает семье.
Мы будем очень признательны, если аналитические психологи смогут поделиться опытом использования упражнений с разрешающими фразами. Конечно, если такие будут.
Про суррогатную мать. У нас уже есть клинический опыт обращения и самих суррогатных матерей, скорбящих по утраченному плоду своего чрева, и матерей, которые не вынашивали своих детей. В ситуации ВМР очень трудно собрать клинический материал. Порой кажется, что находишься в центре заговора молчания. В кулуарных беседах у психологов достаточно клиентских случаев, но нет ни одной публикации, за исключением религиозно-ориентированных, причем резко негативных. Заговоры молчания обусловлены, помимо финансовых причин, и тем, что у матерей, использовавших ВМР, есть страх, что ее ребенка сочтут искусственным, ненормальным. Негативные оценки ВМР также отнюдь не прибавят ни мамам, ни детям уверенности. В Интернете есть несколько сайтов, где на форумах такие мамы общаются между собой. Что бросается в глаза: страх, напряжение, истерические призывы к оптимизму, как будто эти женщины испытывают страх собственных страхов. Даже между собой они боятся делиться своими переживаниями, если кто-то из них заговорит о трудностях, то сразу у нее будет с десяток оппонентов, которые заставят ее отказаться от своих позиций. Из последних сил женщина старается держаться на шаткой позиции «все отлично». «У меня есть тайна» - вот слова для разрешения тяжкого бремени секрета. И становится легче… Выполняя это упражнение, мама мысленно представляет себе тех членов своей семьи, от которых скрывает обстоятельства появления ребенка на свет, смотрит им в глаза.
Мать, 33 года, сын, 1,5 года. Мать жалуется, что не может прикасаться к ребенку, телесный контакт вызывает неприятно-тревожное чувство. Очень страдает по этому поводу, опасается, что ее отстраненность повредит ребенку. Через некоторое время в терапии выяснилось, что ребенок выношен суррогатной матерью. «Тебя выносила другая мать. Я говорю ей спасибо» - матери рекомендовано мысленно произносить эту фразу, глядя в глаза ребенку. В течении 6 месяцев – значительное улучшение, постепенно налаживается телесный контакт [1]
Для людей, прибегающих к ВМР, лучше не признавать перинатальную психологию. Иначе становится слишком страшно. В зачатии каждого из нас участвовало двое. В зачатии «малыша из пробирки» – десятки человек. История знает, а, следовательно, в поле коллективного бессознательного присутствует опыт группового зачатия. Но известные нам примеры относятся к сакральным оргиям, а дети, рожденные вследствие оных, предположительно, либо умерщвлялись, либо отдавались «на сторону». Это были совсем непростые дети, ниже чуть подробней расскажем. Их социальное признание в семье было неприемлемым или проблематичным. То есть, система их не принимала как равноправных членов. Можно ли думать, что у ВМР-матерей архетипическая память заставляет беспокоиться за будущее детей? Возможно, что и сейчас такие дети скрыто отвергаются семейной системой. Мы здесь особенно подчеркиваем, что речь идет не о социальном, а о бессознательном, грозном и иррациональном побуждении. Но порой кое-что прорывается и в сознание:
Женщина, родившая двоих сыновей при помощи ЭКО, жалуется, что свекровь не помогает с детьми, избегает внуков, часто грубо и нелепо шутит на тему искусственных людей, говорит невестке о том, что сперма могла попасть от другого мужчины. Внуков называет «пробирочники». Ситуация осложнена тем, что для того, чтобы заплатить за ЭКО, клиентке с мужем пришлось продать квартиру, приходится проживать на одной территории со свекровью.
«Ты – мой подлинный ребенок» - обращение вслух в условиях терапевтической сессии к каждому из детей (в воображении). Глубокий катарсис, облегчение.
Дети, родившиеся и зачатые «необычным» способом, еще не выросли, но родители – наши реальные клиенты. И кое-что уже достаточно отчетливо заметно, некоторые общие тенденции. Прежде всего, это огромный уровень тревоги, несравнимый по мощи и качеству с повышенной тревогой родителей, рождающих новую жизнь после многих лет лечения бесплодия, но «обычным» образом. Будущие и состоявшие матери после долгих лет бесплодия обычно не доверяют своему телу, малыш кажется им слишком хрупким, а мир – опасным. В ситуации ВМР картина сходная, но количественно и качественно несколько другая. Тревожность, как было сказано, достигает тех высот, где уже начинается жизнь в иной реальности. Это ощущения деперсонализации, постоянная настороженность, напряжение. Кое-кто из психиатров, в частной беседе, рассказывал о бредоподобных идеях. Картина психологических расстройств напоминает те изменения, которые происходят у разведчиков, вынужденных долго находится на вражеской территории. Сновидения изобилуют сюжетами вторжения монстров, необычных существ, часто снятся чужие, никогда не виденные люди. И часто-часто – смерть ребенка в самых разных вариантах.
Мать, носящая оплодотворенную спермой мужа донорскую яйцеклетку, бессознательно чувствует себя униженной – она лишь инкубатор для ребенка мужа и чужой женщины. И опять особо подчеркнем, на бессознательном уровне. Подавление, как способ защиты, не даст проявиться этому переживанию напрямую. Соответственно, подавленный материал проявит себя в виде необъяснимых перепадов настроения, соматическом неблагополучии. На архетипическом уровне ситуация с вынашиванием донорской яйцеклетки сходна с непорочным зачатием «наоборот». Мы рекомендуем таким мамам (и папам, кто воспользовался спермой донора, конечно) повторять фразы: «У тебя это есть, у меня этого нет. Спасибо, что дала (дал) мне ребенка. Я воспитаю его, как смогу».
Это несложное упражнение необходимо делать, представляя, что глядишь в глаза донору, совершенно неважно, что вы не знаете, как он или она выглядит. Как долго? Это душа сама решит.
И, глядя в глаза ребенка: «Ты пришел от другой женщины (другого мужчины). Она (он) подарил (а) мне право быть с тобой. Я носила тебя, как мама. Я принимаю тебя, как папа».
И, конечно, как только позволит возраст, ребенку необходимо рассказать про обстоятельства его рождения. Не стоит опасаться того, что он начнет искать отсутствующего генетического родителя. Больше шансов, что он будет в хроническом смятении, даже на физическом уровне ощущая ложь, если вы скроете правду. К слову, те приемные дети, чьи родители рассказали им про усыновление, гораздо стабильнее себя чувствуют в жизни, нежели те, от кого скрыли.
«Спасибо, что дала мне возможность жить» - упражнение для ребенка, а пока мал, мама может его выполнять вместо малыша.
В ситуации ЭКО ребенок вынужден жить с чувством зыбкости своего существования. Когда-то его выбрали люди, его братья и сестры погибли, чтобы он смог остаться. А может быть, у мамы было несколько попыток ЭКО, но зародыши не прижились, ушли в небытие? И он выходит в жизнь после многих маленьких, незаметных смертей? Это высокая плата за жизнь. Именно с этим невыносимым ощущением он живет. Если не помочь в разрешении такого внутреннего конфликта, какие будут последствия?
«Я вижу вас» - послание ребенка погибшим братьям и сестрам.
В попытках облегчить тяжкую ношу неоплаченного долга, такой человек будет бессознательно стараться избавиться от жизни, как ни страшно это звучит. Высокий риск самоубийства, химических зависимостей, не соответствующее реальности чувство опасности - это еще не все возможные проблемы. Но, как уже сказано, вряд ли в скором времени мы увидим опубликованные отзывы детских психологов, врачей и воспитателей, пока все на уровне разговоров – уж больно прибыльный бизнес, кто же позволит огласить правду… Несомненно, должны существовать способы, позволяющие таким детишкам облегчить бремя существования, но чтобы их найти, необходима возможность открытого обмена опытом специалистов, родителей, самих подросших детей.
«Я принимаю жизнь за такую цену» - послание ребенка Судьбе. Напомним, что пока ребенок маленький, мама может повторять разрешающие фразы вместо него.
Пока мы только обозначили контур возможной проблемы весьма недалекого будущего.
Предупрежден, значит, вооружен.
А что говорят мифы, основная архетипическая составляющая нашего бытия? Мифы о чудесном рождении фактически ровесники человечества.
То есть, коллективное бессознательное допускает появление детей необычным способом, но такие дети обременены некоей определенной миссией, которую необходимо исполнить. И чаще эта миссия достаточно сложна, обычная судьба – не их удел.
Появление легализованного способа необычного рождения, десакрализация, то есть чудо, поставленное на поток – неизвестно какие процессы это вызовет в коллективном бессознательном. Известно, чем для человечества обернулась всеобщая доступность психоактивных веществ, об этом мы уже говорили в разных публикациях.
Мы внутренне готовы к упрекам в излишней драматизации и консерватизме. Человечество стремится к прогрессу, однако прогресс может уничтожить человечество. Это касается не только ядерной энергии. Душа – весьма хрупкая субстанция. Но дар осознавания происходящего может спасти нас в самых трудных ситуациях. Надо только не прятаться от проблем, не подавлять их, и, конечно, не молчать.
Итак, необычное рождение… Как оно отражено в мифологии? Дж. Кемпбелл в работе «Мифический образ», ссылаясь на Отто Ранка, выделяет признаки сверхъестественного рождения героя:
1. Ребенок является отпрыском высокородных родителей, либо один из родителей – божественного происхождения.
2. Рождение сопровождается трудностями, драматическими обстоятельствами, следствием которых является разлучение с матерью, утрата собственной биографии – подкидывание, помещение в опасные ситуации, то есть, насильственная сепарация от родителей.
3. Брошенному на произвол судьбы младенцу (читай, отвергнутому системой) помогают божественные и/или природные силы. Ребенок спасен и часто попадает к приемным родителям.
4. Подросший герой возвращается в свою истинную семью и наказывает обидчиков, способствующих его изгнанию из семьи в детстве. Часто таким обидчиком оказывается отец.
И вновь упражнение с разрешением: Ребенок, рожденный от донорского репродуктивного материала своему генетическому родителю: «Ты у меня есть».
Мы видим, что чудесным образом рождается божество либо спаситель мира. Необычным образом рождается ребенок, и родители, помимо своей воли, ибо здесь начинают действовать энергии бессознательного, переносят на него чувства и ожидания, адресованные спасителю. Или переносят те же чувства, но негативно окрашенные, то есть теневые. Ребенок видится инфернальным, порождением ада, ему приписываются всевозможные недостатки, даже пороки.
Мать, выносившая ребенка от донорского репродуктивного материала (мужского и женского), отвергает ребенка 6 лет, постоянно ссылаясь на «испорченную генетику», «неизвестную наследственность». Раздражается низким уровнем развития ребенка, его неумением; с трудом учит дочь читать, кричит на нее, наказывает. За помощью обратился отец. Девочка действительно немного отстает от сверстников, но в рамках своей нормы, учитывая, что родилась недоношенной.
«Ты пришла от других папы и мамы. Я буду тебе, как папа» - упражнение для отца. В течение 2 месяцев улучшение, напряжение в семье уменьшилось, постепенно налаживается контакт и между матерью и ребенком.
Так помнит ли ребенок об обстоятельствах своего появления на свет? Готов ли он принять жизнь за такую цену? Может он выберет профессию священника, станет миссионером, будет работать в хосписе, чтобы расплатиться за множество жизней, погубленных в его честь и чтобы отдать низкий поклон множеству людей, принимавших участие в его зачатии. Или в ужасе от давления сверхъестественного в своей судьбе он бросится в пропасть прямо ему навстречу. Высокая цена уже заплачена. Платить ли страшную цену?
Пока больше вопросов, чем ответов, но очевидно одно – умалчивание о проблемах, в совокупности с экзальтированным призывом иметь ребенка любой ценой, все туже затягивает узел на шее… нет, не цивилизации, а конкретных людей, столкнувшихся с темой вспомогательной репродукции. Именно они не могут найти адекватной помощи у психотерапевтов, боятся поделиться тревогами. Скованные конфиденциальностью психотерапевты, в свою очередь, не могут коллегиально обсудить сложные случаи.
Мама боится за ребенка, порой боится и самого ребенка, она боится специалистов, которые могут сказать совсем не то, что хочется услышать, она боится дурной наследственности, если у ребенка донорский генетический материал, она боится и боится… Ребенок, растущий под тревожными взглядами папы и мамы, имеющий такой драматичный перинатальный опыт, боится, что он какой-то не такой, боится, что его не любят или перестанут любить, изгонят, объявят чужим; он боится, боится и боится… Кто посмеет войти в их страх?
Мы сердечно благодарим родителей, которые согласились на публикацию клинического материала, благодарим за смелость, за понимание значимости их трудного опыта для других семей и для тех, кто помогает семье.
Мы будем очень признательны, если аналитические психологи смогут поделиться опытом использования упражнений с разрешающими фразами. Конечно, если такие будут.
